Одним из очень немногих воплощений идеи создания эмигрантских военных формирований для борьбы с большевизмом стало создание Русского Охранного корпуса в Сербии.
Нашествие гитлеровских войск на СССР активизировало деятельность Русского общевойскового союза (союз белых эмигрантов) в Болгарии и Югославии. Полиция зарегистрировала тайные собрания их приверженцев и сделала вывод о возможном „усилении деятельности белого движения». Уже 24 июня 1941 года ряд членов организации обратился с призывом к начальнику ІІІ отдела РОВСа генералу Ф. Абрамову выйти на связь с посольством Третьего Рейха и организовать русских, желающих сотрудничать с немецкой армией в деле ликвидации большевизма, или же работать в немецких государственных службах на оккупированных советских землях. Сторонником сотрудничества с гитлеровцами был и управляющий русскими церковными общинами в Болгарии епископ Серафим, по распоряжению которого 23 июня 1941 года в русском храме «Св. Николая Старого” была отслужена литургия за победу германского оружия и уничтожение советской власти.
Михаил Фёдорович Скородумов. Основатель Русского корпуса.
Тогда же, в июне 1941 года начальник Русского доверительного бюро в Югославии (организация, представляющая интересы эмиграции перед немецкими оккупационными войсками) генерал-майор М.Ф. Скородумов выступил с предложением создать из эмигрантов Русской армии Врангеля дивизию, но получил отказ. Скорее всего, нужность создания таких объединений в первые недели войны казалось незначительной немцам, да и надо учесть, что в тот момент среди немецкого командования были более сильны националистические взгляды, а русские, хоть и противники большевиков, оставались русскими. Идея «Новой Европы» и европейского СС еще не успела развиться, она только появлялась и оформлялась, и в 1941 с ней не считались. Поэтому сильнейшими взглядами были ультранационалистические, народы все еще распределялись по расовым пирамидам, а в них положение русских было незавидным. По расовой пирамиде для жителей Советского Союза верхнее положение занимали прибалты (ультранационалистическая часть командования считала их пригодными для германизации), ниже были беларусы, в самом низу были русские и украинцы. Отношение к так называемым «восточным добровольцам» (а эмигранты считались таковыми) в ряде партийных инстанций было предубежденным. Самому Гитлеру приписывают слова: «Только немец вправе носить оружие, а не славянин, не чех, не казак и не украинец». Эти слова можно признать лейтмотивом националистической политики Германии в начале войны.
Однако вдали от Берлина, на фронтах и оккупированных территориях немецкие генералы и офицеры убеждались в том, что с другими национальностями надо начинать партнерский диалог. И если, на основных фронтах власть поняла это только к 1942 (в тот момент, когда германская армия оккупировала большие территории СССР), то на Балканах это поняли уже в 1941.
На оккупированной Югославии появились партизаны-коммунисты Тито. Помимо диверсий против германских войск, они убивали русских эмигрантов и православных священников, считая их пособниками Германии. Этот факт не мог не повлиять на настроения эмиграции. Скородумов обратился вновь к немцам, с просьбой создать хотя бы отряды самообороны против партизан. Для эмигрантов положение становилось все острее.
Сам факт усиления партизанской борьбы на Балканах поставил перед местным германским руководством вопрос о поиске дополнительных сил для охранной и полицейской службы. Отряды русских наконец-то стали нужными, просьбу Скородумова удовлетворили. Да и в условиях жесточайшей войны «против всех» в Югославии, создание таких сил стало для русской белой эмиграции вопросом выживания. Но при всем этом инициаторов формирования не оставляла надежда, что по завершению «борьбы с бандитами»на Балканах им представится возможность попасть в Россию и начать борьбу за ее освобождение с главными врагами – коммунистами.
Константин Фёдорович фон Шальбург
Причем на фронт отпрашивались не только эмигранты, но и их дети: «…Мой долг отомстить за свою семью и за ту страну, которую я всегда так любил и, в которой мне не довелось жить. Именно поэтому я выбрал военную карьеру в надежде, что смогу с оружием в руках бороться против большевизма, вступив в ряды Белой армии или армии любой другой страны, которая будет бороться с большевизмом». Так писал Константин Федорович Шальбург. Позже, под именем Кристиана, он возглавит Датский Добровольческий Корпус. В Норвегии эмигранты вступали целыми семьями. Были случаи, когда 14-15 мальчишки убегали из семей на фронт, лишь бы внести свой вклад в войну с теми, кто «сломал жизнь их семьям». Существовала закономерность, что эмигранты из центральной Европы вступали в формирования других стран (и роты пропаганды Германии), с Балкан – в Русский Корпус.
Приказ о формировании Корпуса поступил 12 сентября 1941 года от командующего германскими войсками в Сербии. Скородумов назначался командиром. Началась мобилизации всех эмигрантов с 18 по 55 лет. К 1 октября численность стала уже 893 добровольца. В РК записалось 90 Корниловцев плюс взвод Кутеповской роты. Полковник Кондратьев приехал в Корпус со знаменем 2-го Корниловского Ударного полка, который был символом доблести для всего белого движения.
Несмотря на смену командования (Скородумов не угодил немцам из-за своей политической активности (отношение к русским в 1941 не менялось, а подобные высказывания стали прощать Власову, но тот появился совсем в другой обстановке и в другом месте), командиром корпуса стал Б.А. Штейфон), численность росла. Основной контингент представляли выходцы из армии Врангеля, осевшие в Югославии. Циркуляры о наборе добровольцев рассылались по всем отделам РОВСа в Европе. По состоянию на 12 сентябре 1944 года численность корпуса была 5796 эмигрантов, из которых 3470 жили накануне войны в Сербии и Хорватии, 1961 – в Болгарии, 371 – в других странах.
2 октября 1941 название было переименовано в Русский Охранный Корпус. 18 ноябре – уже в Русскую охранную группу. Тогда же и уставы царской армии пришлось поменять на уставы РККА (за те 20 лет вооружение и тактика серьезно поменялись). В результате изменений в структуре корпуса в 1942, которые все описывать не имеет смысла, он был снова переименован в Русский охранный корпус, численность его составляла 6000 офицеров и солдат, 2000 казаков.
Белград, август 1942 года. Смотр Русского Корпуса.
Форму для корпуса перешивали из югославских мундиров. Солдаты носили знаки отличия императорской армии.
форма Русского охранного корпуса
В начале 1943 корпус включили в состав Вермахта, проведена реорганизация, ради эксперимента включили 300 военнопленных их РККА, их включили в 2 особые роты (начиная с 1942-1943 стали активно использоваться военнопленные) . Поступило еще 5000 человек, было проведено омоложение состава, так как некоторым эмигрантам было тяжело выносить тяжести службы в 50 с лишним лет в чинах унтер-офицеров и рядовых (пришлось понизить из-за огромного числа офицеров).
К сентябрю 1944 численность возросла до 11 197 человек. В результате изменений в организации, корпус делился на 5 полков (1-й – Казачий), включал три батальона и 5 взводов, в том числе один конный.
Германский персонал в корпусе состоял из 2 офицеров при штабе корпуса, каждого полка и батальона, двумя унтер-офицерами – инструкторами в каждой роте. Кроме того, в руках германских военных чиновников и унтер-офицеров находились все хозяйственные учреждения корпуса. Однако в отличие от большинства восточных формирований Вермахта, ни один немецкий офицер в русском корпусе дисциплинарной власти не имел и командной должности не занимал. Непосредственно подчинялся германскому командованию лишь командир корпуса.
Внутренняя жизнь оставалась по императорским укладам, военная часть – по уставам РККА, после включения в состав Вермахта были введены немецкие уставы.
Корпус был разбросан по югославским городам, в основном для гарнизонной службы.
В сентябре-октябре 1944 года они наконец-то встретились со своими врагами – пришлось воевать с советской 57 армией. Бои были страшными, обе стороны люто ненавидели друг друга. В советских солдатах проснулась ненависть против белых, что «пытались задушить народ еще в гражданскую» (хотя почти никто из 57ой армии не воевал в Гражданскую войну), ненависть, которую в них растили с детства, в солдатах корпуса – ненависть к тем, кто тогда разрушил им их жизни. Потери были страшными с обеих сторон.
Из-за потерь создавались новые полки, старые упразднялись. В последние недели войны к корпусу присоединился батальон генерала Черепова, которому еще с начала сентября 1944 пришлось действовать обособленно. Корпус перестал быть охранным (название упразднено еще 10 октября 1944), стал полноценной боевой частью. Сбылась мечта эмигрантов, в последние недели войны они воевали с теми, войны с которыми так желали в 1941, и войны с которыми так добивались.
Части корпуса были разделены на 2 части: Северную (1-й Казачий полк и запасной батальон) и Южную (4-й и 5-й полки), которые активно использовались в оборонительных и наступательных операциях против партизан плечом к плечу с регулярными частями Вермахта и войск СС., обеспечивая отход из Греции войск германской группы армий «Ф».
Капитуляции Германии застала Русский корпус в Словении. Сменивший умершего 30 апреля 1945 года в Загребе от сердечного приступа генерала Штейфона полковник А.И. Рогожин заявил, что никогда не сдаст оружия ни советским представителям, ни титовцам и будет пробиваться в Австрию к англичанам. Помимо вопроса чести, Рогожин знал, что будет с ними, попав они в СССР – расстрелы и смерть по лагерям. Англичане же не могли выдать их СССР, так как те никогда не являлись гражданами СССР.
В течение четырех дней части корпуса по отдельности (всего около 4500 человек) прорвались в Австрию и 12 мая в районе Клагенфурта сдались британским войскам. В лагере Келлерберг, куда перевели весь личный состав корпуса, был создан Союза чинов Русского корпуса, перешедший на беженское положение. Четыре года спустя большинство бывших солдат и офицеров корпуса перебрались в Аргентину или США. За весь период войны через корпус прошло 17090 человек, из которых погибли 1132 погибли в боях. Из указанного числа чинов корпуса примерно 11.5 тыс были эмигрантами, а остальными были советские граждане, попавшие туда во время столкновения с 57 армией. Тех, кому не удалось сбежать, попали в СССР, где их ждала печальная участь.
